Опыт жизни рядом с приёмным ребёнком бывает разным. Иногда он приходит задолго до того, как человек сам задумывается о создании замещающей семьи. Так случилось и в моей истории: сначала появился брат из детского дома, а спустя годы — дочка, ради которой пришлось пересечь почти всю страну.
Меня зовут Ольга. Сегодня я воспитываю троих детей, и младшая из них — приёмная дочка с непростым диагнозом. Но прежде чем рассказывать о ней, стоит вернуться в мои восемнадцать лет, когда слово «адаптация» ещё ничего для меня не значило.
Первый опыт: брат, который появился внезапно
Мама решилась принять в семью трёхлетнего мальчика, когда я уже жила отдельно и училась. Она позвонила и сообщила о своём желании. Отнеслась я к этой новости спокойно, даже легко — без страха, без сомнений, без попыток представить, как изменится наша жизнь.
Мама предложила поехать вместе с ней в детский дом. Помню, она показала фотографию на маленьком экране кнопочного телефона. Внутри будто щёлкнуло: «Ок, это мой братик». С этой мыслью я и отправилась на первую встречу.
Никакой адаптации в тот момент у меня не было. Всё происходящее я воспринимала нормально. Не было мыслей, что с этим человеком я буду делить маму, дом. Да, появился братик, и я эту мысль приняла.
Отца в семье не было, поэтому воспитывали Артёма мы вдвоём с мамой. Именно тогда я впервые увидела особенности поведения ребёнка с опытом сиротства. Это была не теория из книг, а живая реальность: сложности в школе, конфликты на площадках, необходимость искать подход там, где обычные методы не работали.
Артёма выгоняли с уроков, и мне приходилось сидеть рядом с ним за партой, потому что педагог не мог с ним справиться. По характеру я человек жёсткий, и брат меня слушался. Про уличные стычки вообще молчу — их было предостаточно. В тот период я бы точно не сказала, что приёмное родительство — это что-то вдохновляющее.
Сейчас Артём взрослый, мы прекрасно общаемся. Семья, безусловно, изменила его. Хотя, оглядываясь назад, понимаю: будь мама немного строже, перемены могли оказаться ещё заметнее — особенно в учёбе и мотивации.
Решение, которое зрело годами
Собственная семья, двое кровных детей, привычный ритм жизни. Всё шло своим чередом, пока однажды я не наткнулась на блог приёмной мамы. Зачиталась, начала рассматривать фотографии, подписалась на страницы благотворительных фондов. Тема увлекла настолько, что мысли о приёмном ребёнке стали постоянными.
Решилась я не сразу. Лишь когда сыну исполнилось пять лет, сказала мужу Илье о своём желании. Он не поддержал. Но я не давила — просто продолжала погружаться в тему сама, а он постепенно начал присоединяться: читал литературу, смотрел вебинары, прошёл онлайн-курс для будущих приёмных родителей.
Однажды муж сам сказал, что готов сделать следующий шаг. Вместе мы прошли школу приёмных родителей, а осенью 2023 года я начала собирать документы. Единственное, чего я боялась, — остаться без поддержки супруга. Но он стал моим единомышленником, и других страхов просто не осталось.
Маленькая девочка с Дальнего Востока
В федеральной базе данных у Евдокии значилась пятая группа здоровья и диагноз «спина бифида». Звучало пугающе. Однако видеоанкета, снятая для фонда, развеяла главные опасения: девочка могла ходить. Я увидела эти хитрые глазёнки, живые жесты и поняла — передо мной настоящий «чёртик в юбке».
Мы трезво оценивали свои силы. Понимали, что не справились бы с уходом за ребёнком с крайне тяжёлой формой заболевания. Но здесь видели потенциал и возможность дать девочке семью, не закрывая глаза на её особенности.
Путь предстоял неблизкий: девять часов на самолёте до Хабаровска, затем ещё три часа на машине до Биробиджана. Именно там, в доме ребёнка, жила наша будущая дочь.
Мы летели за ней без тени тревоги. Странное ощущение: вроде бы впереди ребёнок с инвалидностью, чужая территория, новая ответственность, а внутри — только спокойная уверенность. «Дуся — наша девочка, и мы за ней летим», — думала я.
На следующий день после прилёта подписали согласие. И только когда нам привели Евдокию, меня накрыло. Маленькая куколка — ни ростом, ни весом не соответствовала трём годам. По габаритам она напоминала полугодовалого младенца. Меня предупреждали, что ребёнок будет миниатюрным, но реальность оказалась ошеломляющей.
При этом Дуся показалась невероятно милой в этой своей крошечности. Настолько милой, что обо всём вообще забываешь.
Прошлое, которое не скрываем
У Евдокии есть кровная мама, бабушка и брат. По отношению к сыну мать родительских прав не лишена, а вот дочь она оставила в доме ребёнка практически сразу после рождения и её судьбой не интересовалась. Так девочка оказалась в системе.
Я искренне благодарна сотрудникам учреждения, где жила Дуся. Они заботились о её здоровье, организовывали операции и поездки на лечение в Москву. Именно благодаря этому состоянию ребёнка при таком диагнозе можно считать стабильным.
Адаптация, которая оказалась неожиданной
Я готовилась к сложностям: читала литературу, изучала блоги, настраивалась на долгий путь привыкания. Но у Евдокии адаптации не случилось вовсе. Она спокойно села с нами в самолёт, с первого дня освоилась дома и приняла новую реальность как данность.
Сложно пришлось мне. Полгода я прожила в состоянии, которое не пожелаю никому. Будто щёлкнул тумблер: я так долго шла к этому, так хотела стать приёмной мамой, а когда всё случилось — не могла заставить себя даже видеть дочку. Иррациональное, мучительное чувство вины и отторжения одновременно. Евдокия ничего плохого не делала, дело было во мне.
Спасло одно: я не заставляла себя. Просто выполняла все бытовые обязанности, гладила ребёнка, если не могла поцеловать, и повторяла как мантру: «Это пройдёт». И это действительно прошло — спустя полгода.
Важно не заставлять себя. Не хочешь поцеловать ребёнка, просто погладь и, конечно, исполняй все бытовые обязанности. Не вини себя, просто жди.
Перемены, которые невозможно не заметить
В три года Евдокия не умела говорить и жевать, сильно отставала в развитии. Сегодня она плавает, катается на коньках и лазает так, что домашние дети могут позавидовать. Крупная моторика у неё развита даже лучше, чем у многих сверстников. Преподаватели отмечают задатки спортивной гимнастки.
Характер у Дуси волевой. Если ей что-то нужно — обязательно добьётся. При этом девочка отходчивая: может поссориться с братом, а через несколько минут уже мириться. Она любознательная, живая, жадно впитывает мир, навёрстывая то, что было упущено в раннем детстве.
Старшая дочь давно просила сестрёнку, и теперь она — главная помощница. Ревности или непринятия не возникло. А ведь когда-то на форумах я читала фразу: «Жизнь не станет лучше или хуже, она станет принципиально другой». Тогда не понимала её до конца. Теперь понимаю полностью.
Действительно, наша жизнь изменилась кардинально. Забот стало больше, но и невероятных эмоций, которые дарит ребёнок, тоже много. И я сама изменилась, становясь терпеливее.
Что происходит сейчас
Недавно старшая дочь сказала: «Дуня — это лучшее, что случилось со мной в жизни». В марте 2027 года Евдокии исполнится семь лет. Она быстро влилась в семью, брат и сестра сразу приняли её в свою команду.
Дуня знает, что родила её не я. Сложных вопросов о прошлом не задаёт, но любит рассматривать фотоальбом: там есть её детские снимки, кадры первой встречи, подготовка её комнаты. Я говорю ей, что она похожа на свою кровную маму. Запретных тем у нас нет.
По сравнению со сверстниками она по-прежнему маленькая: рост 101 сантиметр, вес 13 килограммов. Но если сравнивать Дуню с самой собой, изменения колоссальные. Тревога ушла из её сердца, она перестала беспокоиться и начала расти.
При внешней хрупкости характер у неё спортивный и упрямый. На первой же тренировке по акробатике на батутах тренер выделила Дуню как перспективную ученицу. К сожалению, большой спорт для неё закрыт по состоянию здоровья, но это не мешает ей развиваться в доступных направлениях.
В садик девочка ходит, однако мы решили оставить её ещё на год и отдать в школу в восемь с половиной лет. Спешить в нашем случае точно не стоит. Проблемы есть и будут — Дуня действительно непростой и порой неудобный ребёнок. Розовых пони и идеальной картинки нет. Но нам всем хорошо вместе, и хороших моментов гораздо больше, чем трудностей.
Моя собственная жизнь тоже изменилась. Раньше после рождения кровных детей я быстро выходила на работу, преподавала хореографию, чувствовала в себе силы и желание. С появлением Дуни я сознательно уволилась и поняла, что нужна ей круглосуточно. Операции, реабилитации, постоянное внимание — всё это требовало полного включения.
Когда самые сложные моменты со здоровьем остались позади, я ощутила, что энергия требует выхода. Но теперь хочу заниматься именно воспитанием и развитием детей. Предложения о работе поступали, однако я осознанно отказывалась. Мы с мужем думаем о ещё одном ребёнке. Родим или примем — пока не знаем. Главное, что теперь я точно понимаю: семья способна изменить не одну жизнь.
С появлением Дуни изменилась жизнь всей семьи. Старшие дети стали внимательнее, я — терпеливее, а муж — ещё более включённым отцом. Мы прошли путь, который поначалу казался пугающим, но именно он сделал нас теми, кто мы есть сейчас.
Оглядываясь назад, я не жалею ни об одном решении. Да, были месяцы отчаяния и внутренней борьбы. Но сегодня, глядя на Дуню, которая смеётся, обнимает брата и сестру, строит планы и радуется каждому дню, я понимаю: всё было не зря. Семья — это не про идеальные условия, а про готовность быть рядом, даже когда трудно.
