Мою актерскую карьеру можно условно разделить на две эпохи. В первой меня узнавали как принцессу из «Бедной Насти», советскую кинодиву из «Звезды эпохи», следовательницу Соню из «Мосгаза» и, разумеется, как саму Екатерину Великую. Вторая же эпоха подарила мне роли оппозиционерки в «Домашнем аресте», сдержанной феминистки в эпизоде «Секс. До и после» и уверенной в себе Вики из сериала «Макрон», которая едет знакомиться с родителями своего возлюбленного, которому 23 года. Чтобы раскрыть в себе комедийный дар и осмелиться играть по-настоящему сильных женщин, мне пришлось много работать над собой. «Как только я слышу имя „Андрей“, то сразу проникаюсь особой симпатией к этому человеку», — с улыбкой признаюсь я, ведь Андреями зовут моего отца, сына и мужа. Учитывая такую предрасположенность, для интервью был выбран корреспондент с этим именем.
Я, Марина Александрова, родилась в 1982 году. Место моего появления на свет — Венгрия, затем были переезды на Байкал, в Тулу, а выросла я уже в Санкт-Петербурге. После окончания Щукинского училища в моей фильмографии появилось более 80 ролей: от романтичных барышень и волевых натур до исторических личностей и даже журналистки-белоленточницы из «Домашнего ареста». Пять лет я служила в театре «Современник», где играла Патрицию Хольман в «Трех товарищах» и Софью Фамусову в «Горе от ума», а сегодня моей сценой стал Театр Наций. Новый проект с моим участием — сериал «Дыши», стартовавший 15 августа в онлайн-кинотеатре Okko, — получил главный приз и награду за лучший сценарий на июньском фестивале «Пилот». Моя героиня, Лера, — опытный столичный акушер, принимающий роды у любовницы олигарха. Когда ребенок появляется на свет с тяжелыми патологиями, влиятельный отец требует разбирательства, и крайней оказывается именно Лера.
Дышать глубже
Изначально проект назывался «Переходный возраст», но из-за совпадения с британским сериалом на Netflix пришлось искать альтернативу. Мне кажется, «Дыши» — очень точное название, которое резонирует с каждым из нас в те или иные жизненные периоды.
Наша история — о сложности выбора и экзистенциальных дилеммах. Виноват ли доктор, спасший сотни жизней, в трагедии, случившейся с одной пациенткой? Как к этому относиться? Именно эта неоднозначность и привлекла меня в сценарии: это не просто медицинская драма, где врачи героически решают сложные случаи. Он о жизни, которая гораздо сложнее. Я всегда искала такую многогранность в сценариях, будь то «Екатерина» или «Домашний арест», где каждого персонажа можно одновременно и любить, и отправить в тюрьму. В любом из нас есть и свет, и тьма. Особенно сейчас мы видим, как обстоятельства обнажают эти стороны.
Я была на родах у двоюродной сестры, поэтому представляла процесс. Плюс у нас был профессиональный консультант: я ходила к ней, вела дневник, записывала детали. Даже училась ставить капельницу! Иглу, конечно, не вводила, но все манипуляции освоила. Если нужно, могу наложить жгут. Я в этом плане дотошная и упертая, всегда доберусь до сути — с силой воли у меня полный порядок, я минимум трижды в неделю занимаюсь спортом.
Но самое сложное — передать не производственные моменты, а внутреннюю драму. У моей героини, несмотря на троих детей, глубочайшее одиночество: она недавно потеряла мужа. А потом она лишается и самого главного, что давало ей силы, — профессии. Название «Переходный возраст» здесь очень кстати: героиня ведет себя по-детски, ведь в сильном стрессе человек часто регрессирует в возраст своей первой обиды. Моя Лера превратилась в обиженного ребенка, который не может принимать взрослые решения. Но повзрослеть необходимо, иначе она потеряет всё.
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Проблемы поколения
Сегодня я чаще всего играю женщин за сорок. Основная проблема многих из них — они не успели по-настоящему узнать себя к этому возрасту. Это во многом потерянное поколение 90-х: наши родители выживали и не смогли дать нам фундаментальных основ, необходимых для взросления. Мы пропустили важные этапы самопознания, поэтому сейчас так популярны коучи, помогающие восполнить пробелы. Сорокалетние женщины внезапно осознают, что ошиблись в выборе профессии, партнера, жизненного пути — они переживают кризис.
Со мной всё иначе, и, возможно, именно это позволяет мне играть таких персонажей: у меня есть внутренняя свобода, чтобы отключиться и взглянуть на себя со стороны. Поэтому мне часто предлагают роли сильных женщин, способных взять контроль в свои руки. Например, в сериале «Открытый брак» героиня не прошла этап юношеской свободы и романтики, а сразу погрузилась в быт, рождение детей, хозяйство. И в какой-то момент поняла, что существует для всех, но не для себя. В «Точке ноль» моя героиня заперта в собственном научном мире, но не умеет выстраивать отношения с людьми. «Дыши» — про взросление человека перед лицом неразрешимых трудностей. А скоро выйдет «Москва слезам не верит», где снова будет история о сорокалетних.
Как быть смешной
Читая сценарий, я всегда решаю, какой стороной хочу повернуться к зрителю. Драма обычно производит на критиков более сильное впечатление, и её играть проще, чем комедию. Об этом говорила Людмила Гурченко. Я недавно перечитывала её мемуары и получила огромное удовольствие от глубины её размышлений. Меня спрашивали, не собираюсь ли я играть саму Гурченко. Вовсе нет, я просто искала в своей актерской работе ту остроту, которая была присуща ей — сочетание комедии, трагедии и драмы. Читаешь сценарий и ищешь сцены, где можно соединить трагическое и смешное. В хорошем сценарии таких две-три, в плохом — едва ли одна. Ты внутренне боишься этих сцен, но очень хочешь их попробовать. Для этого нужно находиться во взвинченном, остром состоянии.
Долгое время я почти не снималась в комедиях. Всё изменилось после «Домашнего ареста». Раньше я боялась этого жанра и, будучи молодой, шла по пути наименьшего сопротивления. Где-то не проходила кастинг, потому что не могла раскрепоститься, не было внутренней базы. Всё изменил мой муж Андрей Болтенко, который помог мне иначе взглянуть на себя, свой жанр и аудиторию. Я специально ездила учиться в Лос-Анджелес и Нью-Йорк. Это был невероятный апгрейд: там тебя никто не знает, можно пробовать всё и ошибаться сколько угодно. Я чувствовала, что комедия сидит во мне глубоко, но технически я ею не владела. Изучение актерской импровизации по технике Стенфорда Майзнера оказалось очень полезным. Мне объяснили, что личность артиста зависит от личности человека. Если не развиваться постоянно, не выбивать у себя почву из-под ног, не попадать в неудобные ситуации, то не будет роста — ни умственного, ни физического, ни эмоционального. Так я полюбила комедию и стала искать её повсюду. После «Екатерины» я не снималась девять месяцев, чтобы потом в моей жизни появился «Домашний арест». Сергей Урсуляк позже назвал меня «принцессой-клоунессой», имея в виду, что во мне есть и та, и другая сторона.
Было забавно: два года назад я пришла на встречу с режиссером, девушкой 27 лет, а она говорит: «Ой, вам сорок? Мне дали список артистов, никого не знаю, а вы были популярны и раньше, и сейчас». Я поняла, что грамотно выстроила карьеру. Обычно успех приходит в юности, но у меня сейчас, кажется, более интересный период. Во-первых, у меня прекрасный муж, который часто помогает и советует. Во-вторых, я сама стала умнее. И, в-третьих, сейчас время сильных женщин, поэтому мне есть что играть.
Тот юношеский период я тоже не хочу ругать. Было много хороших событий и важных встреч. Помню, как работала с Александром Адабашьяном и Павлом Лебешевым на «Азазели», а позже — с Михаилом Ульяновым. Я заметила, что у артистов старшего поколения совсем другие отношения на площадке. Сергей Колтаков, с которым мы встретились на «Екатерине», сказал: «Интересно, что сейчас молодой артист сидит напротив, уткнувшись в телефон, и не обращает на меня внимания, а у тебя всё время вопросы». Он знал Смоктуновского и Ефремова — у него хотелось учиться постоянно. Мы подружились и трепетно общались до его ухода. Это он напутствовал меня перед кастингом «Домашнего ареста»: «Волнуешься? Перестань, иди вперед и открывайся». Очень важно найти человека, который в нужный момент даст совет и положит в твою корзину то, что необходимо.
Кстати, о важности советов и поддержки: в профессиональной среде иногда встречаются люди, чей опыт и пример становятся настоящим ориентиром. Так, трогательные семейные истории публичных людей часто напоминают нам о ценности близких отношений, которые помогают оставаться собой и расти дальше.
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Первый звоночек
Своим дебютом в большом кино я считаю «Северное сияние» Андрея Розенкова, где моими партнерами были Александр Збруев, Михаил Ульянов, Елена Коренева, Ирина Апексимова и Лариса Удовиченко. После съемок в училище на меня ходили смотреть и показывали пальцем — немногим достается такой лотерейный билет. На первые пробы я пришла в своих единственных джинсах, была совсем юной, жила в общежитии и носила хвостик. Там я встретила Збруева, и он спросил: «Где ты учишься?» Я ответила, что в Щукинском. Он удивился: «Я тоже его оканчивал! А сколько тебе лет?» — «Восемнадцать. А вам?» — «Шестьдесят два». Я говорю: «Ой, как моему дедушке!» После этого меня могли и не утвердить, но Александр Викторович рассмеялся и, видимо, решил, что я гожусь ему в партнерши.
На съемках он меня опекал. Был 2000 год, артисты сами себя обеспечивали. Помню, для зимних сцен нужна была термальная одежда, так Збруев купил комплект и себе, и мне, сказав: «Холодно, береги здоровье смолоду». Я тогда не знала, как правильно вести себя на площадке, а он рассказывал мне множество замечательных историй.
Однажды на Николиной горе снимали сцену в машине, но начался ливень, и нас попросили переждать. Сидя в машине, он стал расспрашивать о семье. Я рассказала, что родители в Петербурге, и я звоню им с вахты общежития в шесть вечера. Он заволновался: «А сейчас как? Ты же на съемках…» Я ответила, что предупредила родителей об отъезде на месяц. Александр Викторович предложил: «Давай позвоним маме?» Я говорю: «Она на работе». — «Ты номер знаешь?» — «Знаю». — «Диктуй». Он достал огромную трубку. Я понимала, что это безумно дорого, я жила на 50 рублей в месяц, а тут мобильный телефон! Поднесла его к уху и скороговоркой выпалила: «Мама, я со Збруевым в машине. Всё хорошо, пока!»
Александр Викторович спросил: «Почему ты не спросила, как у неё дела?» Это был мой первый звонок с мобильного, и он был с трубки Александра Збруева.
Это были удивительные съемки. Мы жили в санатории. Михаил Ульянов рассказывал истории со съемок «Мастера и Маргариты» Юрия Кары, который тогда так и не вышел. На своих первых съемках я набралась опыта и поняла, что работа над фильмом может не запуститься из-за одного-единственного сотрудника. Я научилась уважению — тому, чего сейчас часто не хватает молодым артистам.
Принцессы и императрицы
В «Бедной Насте» я участвовала всего два месяца. Мой тогдашний агент подписал договор на короткий период, и в какой-то момент моя героиня, принцесса Мария, уехала обратно в Германию. Авторы сериала говорили, что зритель меня любит, а я ухожу, поступая с ним нехорошо. Но я предпочитаю делать то, что выгодно мне, а не продюсеру. Поэтому в моей фильмографии нет суперкассовых проектов. Я хочу двигаться в другую сторону. Например, я отказалась от участия во втором сезоне «Открытого брака», но появился «Дыши».
Что касается «Бедной Насти», на ней выросло поколение. Ко мне до сих пор подходят со словами: «Я вас в „Бедной Насте“ смотрела, когда в детский сад ходила». Потом была «Екатерина». У артиста сложная судьба: сначала мы хотим сыграть знаковую роль, а потом пытаемся от неё откреститься. Я же никогда ни от чего не открещивалась. Я много читала о Екатерине, работала с коуч-консультантом, разобрала роль от и до. Некоторые мои личные качества — уверенность, сила — передались этому образу.
Я играла в «Звезде эпохи», а также жен главных героев в «Утёсове» и «Высоцком». Я заметила, что у нас чаще всего такие проекты становятся именно байопиками, а не драмами. Рассказывается не с точки зрения внутреннего конфликта, а просто пересказываются этапы жизни. Почему так — вопрос к сценаристам, времени или нашему кинематографу в целом. Мы, артисты, часто играем то, что написано, хотя были бы рады другому материалу.
В третьей части «Екатерины» была встреча с Пугачевым, княжна Тараканова, и я должна была сыграть страх потери власти. Я объяснила продюсеру, что моя героиня не может показать этот страх подданным — иначе она не императрица. Я попросила написать ей сны, в которых она испытывает этот страх. Сны — это прямолинейно, но я не сценарист. Я предложила: «Начните сериал с того, что ей отрубают голову, и она просыпается». Дальше страх можно не играть, но для зрителя он будет задан. Благодаря этой сцене я смогла вытянуть эту часть.
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Настоящий детектив
Никто не думал, что «Мосгаз», где я играю криминалиста Соню Тимофееву, станет таким долгоиграющим проектом. Тогда жанр true crime еще не был так популярен. Я пробовалась на другую роль — артистки кордебалета, которую в итоге сыграла Светлана Ходченкова. Роль Сони режиссер Андрей Малюков попросил меня прочитать на пробах для другого артиста. Я подыграла спиной. Когда меня утвердили, я была уверена, что получила другую роль. К тому же я была беременна. Я позвонила Малюкову и сказала: «Андрей Игоревич, я не могу играть балерину». Он всполошился: «Какую балерину? Она не балерина. Она следователь, Соня Тимофеева». Я говорю: «Я её не читала, только спиной пробовалась». А он: «Но я и за спиной видел, какие у тебя глаза. Такого взгляда у 18-летних уже нет». Мне было под тридцать, и я не ожидала, что «Мосгаз» обретет столько любви.
Сама не знаю, как мне удается играть Соню так долго. Когда мы начинали, она была моложе меня, а теперь старше. Я постоянно достаю заготовки из своего сундука, откапываю новые чувства: то любовь к Черкасову, то нелюбовь, то соперничество. Один режиссер соединил Соню с Гаркушей, потом пришел другой и говорит: «Что-то я вас совсем вместе не вижу. Давайте разведем?» Так начиналась новая часть. У каждого было свое видение, но в какой-то момент я поняла, что знаю свою героиню лучше любого режиссера. Надоел ли мне проект? Нет, ты относишься к нему не как к набившему оскомину, а как к родному и близкому, как к семье.
Этот город наш с тобою
Жора Крыжовников, он же Андрей Першин, не просто режиссер, который экранизирует написанное. Он переделывает. Поэтому не стоит ждать от «Москва слезам не верит. Всё только начинается» прямых цитат и отсылок. Это новая история, построенная на базе того ощущения и с большим уважением к оригиналу.
В новом фильме я играю Катерину, которую зовут Ксения. Сюжет разворачивается в двух временных эпохах — в нулевые и 20 лет спустя. Я появляюсь во второй части. Это история о женщине, добившейся многого в профессии и пытающейся найти любовь. Картина Меньшова была переосмыслением нравов времени, наш сериал тоже об этом. Он о том, что в любой исторической точке нужно находить поводы быть счастливой.
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Листайте вправо, чтобы увидеть больше изображений
Струны души
В детстве я училась играть на арфе и недавно думала вернуться к этому, но инструмент слишком дорогой, громоздкий и капризный для дома. Видимо, у меня пока нет для этого ресурсов.
Хотя музыкальность дает многое. Как говорит Татьяна Черниговская, музыка развивает оба полушария мозга и эмпатию. Я люблю классическую музыку. И потом, это так круто сказать где-нибудь, что я играю на арфе. До сих пор производит впечатление.
Что Марина Александрова смотрит и вам советует
«Интерстеллар»
Наука может объяснить черные дыры, а любовь — нет. Нолан снял самое сильное высказывание о любви.
«Крылья»
Мечта о свободе двух женщин — режиссера Ларисы Шепитько и актрисы Майи Булгаковой. Войну можно продолжать вести и с собой, даже если внешне она закончилась.
«Мулен Руж»
Трудно выбрать один фильм База Лурмана. Я бы пересмотрела все. Я влюблена в его миры — это невероятный визуальный фейерверк с аттракционом чувств.
«Ла-Ла Ленд»
Мир безумных мечтателей, тех, кто верит, что творчество исцеляет и учит летать. Когда мне грустно, я всегда включаю этот фильм.
«Сталкер»
Это вечный путь в поиске комнаты, которая дарит надежду. Твоё желание должно быть истинным. Сможешь ли ты войти в эту комнату? Тарковский — гений, поэтому фильм стоит пересматривать раз в год, чтобы понимать, каким путем идти.
